Печальное известие об уходе из жизни Олега Павловича Табакова отозвалось болью в сердцах не только его близких, коллег, но и всех, кто знал его, кто любит каждую роль великого артиста.

Свой приезд, а вернее прилёт, причем, совсем короткий, всего на сутки, в Ялту на кинофестиваль в 1997 году Олег Павлович объяснил коротко: « Я — кореш. У меня есть это качество. Уж если корешу, то корешу…»  И лукаво посмотрел на сидящую в сторонке Аллу  Шполянскую. Аллу Юрьевну  многие крымчане хорошо помнят как умелого организатора интересных мероприятий во время работы в Крымской филармонии.  А в то время она уже много лет была пресс-секретарём Олега   Табакова. Во время отпуска помогала организаторам фестиваля и пообещала, что руководитель «Табакерки» примет в нём участие. Слухи о том, что Табаков прилетит  в Ялту, будоражили и журналистов, и организаторов, и его коллег, которые дорожат мнением корифея. Поэтому  он был встречен всеобщим ликованием.  

Олег Павлович со своей неповторимой  улыбкой признался на пресс-конференции, что в Москве пришлось бросить не только важные дела, но прямо посреди дороги и машину, на которой добирался  накануне в мэрию, да попал в  аварию. «Можно было, конечно, билет на самолёт сдать, да ведь здесь  меня ждали вы, организаторы, коллеги – кореша мои, зрители. Пусть  там без меня разбираются, а я с вами побуду».

 Предваряя вопросы журналистов о Ялтинском фестивале, без обиняков заметил:

— Фестиваль фестивалю рознь.  Я вижу смысл в таких, как Выборгский, ваш, Ялтинский. Потому что для меня критерий — для чего?  Ялтинский нужен не только для возрождения студии, что очень важно, кстати, для всего отечественного кинематографа. Главное — этот чудный город должен стать курортом мирового значения. Сумеете сделать достойный фестиваль — сюда будут приезжать со всего земного шара. И правильно будут делать.

Олег  Табаков — живая легенда советского кино и театра. После окончания в 1957 году школы-студии МХАТ долгие годы работал в театре «Современник». Старшее поколение запомнило его и полюбило после одной из первых ролей — Олега Савина в «Шумном дне» режиссёров Георгия Натансона и Анатолия Эфроса.  Импульсивный, бескомпромиссный, очень эмоциональный и патриотичный, его герой  был воплощением юношеской непримиримости с мещанством,  пошлостью и  лицемерием. С первых ролей Олег Табаков проявил яркий артистизм, широкий творческий диапазон. Ему подвластна и русская классика, и современность. Не гнушался маленьких ролей, в которых проявился дар мастера драматургического подтекста.

Во время нашей беседы был приветлив и по — юношески непосредственен.

— Давненько не видели вас в кино, совсем не снимаетесь?

— Отчего же… Просто не доходят до вас фильмы. Вся надежда теперь на фестиваль.  Правда, года два действительно не снимался. Один сценарий всякую охоту отбил. Предложили мне роль художника зрелого возраста, который спит с 13-летней селянкой. А в свободное от любовных утех время пишет пейзажи, натюрморты. Почитал, подумал: а увидит Полинка, внучка, или внук  Никита? Так паршиво стало на душе, что решил: нет, в кино я больше не ездок. Но Кира Муратова уговорила сняться в её картине  «Три истории». Мы с ней очень давно знаем друг друга. Я когда-то снялся в её дипломной работе «Весенний дождь», было  это  сорок с лишним лет назад. Потом Володя Машков пригласил меня, моего однокурсника Валю Гафта и Лёву Дурова на фильм «Сирота казанская». Снимаюсь у Игоря Масленникова в сериале «Что сказал покойник» по ироничному детективному роману Иоанны  Хмелевской. Играю полицейского инспектора с барской фамилией Йенсен, который к концу фильма становится  комиссаром полиции Копенгагена.

— Вы были в кино генералом, комиссаром, а вот рабочим, крестьянином ни разу… Лицом не вышли?

— Да, наверное, полноват слегка. Но, думаю, причина не только в этом. С присущей мне провинциальной хитростью всё больше в сторону королей смотрю.

— Режиссёр картины «Сирота казанская» Владимир Машков в вашей «Табакерке»  простой артист, а в кино как бы ваш начальник. Уживаетесь?

— Я к Машкову очень хорошо отношусь. И он меня уважает, судя по всему. Володя из тех, кто хорошо знает, чего хочет, и главное, — как этого добиться. Молодец! Он такую атмосферу создаёт, что после того, как работа закончена, испытываешь огромное сожаление. Мы работали над фильмом тяжело, с утра до вечера. Целых 45 съёмочных дней! Гафт сильно хворал, Лёва Дуров был не очень здоров. И столько было нежности, столько юмора, ласки выплеснуто на них, да и на всех нас, режиссером! Нам было весело работать. И всё благодаря Машкову. Уникальный человек!

— Вы берете с него пример?

— Он слишком талантливый режиссер, в отличие от меня. Так что, бери не бери…

— Вы много и плодотворно работали за границей, не было желания остаться там?

— Действительно мне повезло, играл в Пражском театре, в Лондоне, ставил спектакли во многих странах, сносно говорю по-английски… А вот остаться навсегда где-то желания никогда не возникало и не возникнет. Сентиментален я своей украинской частицей крови. Ещё в молодости, глядя на идущую навстречу  старушку, мог слезу пустить. Может быть, потому, что близкие мне женщины рано ушли из жизни… Так уж получилось, что «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам»  для меня не просто строчки блоковские. Это щемящее трогательное чувство. Слово «Родина» для меня не пустой звук. Я душой, сердцем воспринимаю блоковское: «Россия, нищая Россия. Мне избы серые  твои, твои мне песни ветровые,-  как слёзы первые любви…»  Никуда от этого не деться мне. В первую неделю за границей хорошо, а на восьмой день — Господи, глаза бы мои всего этого не видели… Я, наверное, безнадежно испорченный русский человек. Когда отказался остаться в Америке, от звания профессора, от 4 тысяч 800 долларов в месяц, меня там не поняли. Всё решали, по-моему, чего же во мне больше — хитрости или глупости? А я и сам не знаю…

— Странно, что при вашем заводном, юморном, азартном характере не стали объектом едкой светской хроники.

— А разве давал повод? Я к скандалам брезгливо отношусь. Никогда не злоупотреблял служебным положением. С женой развёлся? Так это ж как водится: седина в бороду, бес в ребро. И комментировать не надо. Папку своего не переплюну — у него пять законных браков было. Не потяну уже. Не по таланту. У сына шанс есть — четвёртый брак начал. Брак и в семьдесят с лишним лет заключить можно, важно при этом не быть смешным.

 — Вы как-то сказали, что абсолютно счастливыми могут быть только дураки. Но, наверняка, как и каждый испытывали мгновения счастья.  Что память особенно запечатлела?

— Рождение детей. Их у меня трое. Сын Павел, два года назад родившийся, очень сильно мою энергетику поменял. Прижмешь его к себе… Давненько таких чувств не испытывал… Какие-то звёздные секунды в театре. Однажды прилетел в Оренбург, играл там «Провинциальные анекдоты» —  была такая форма помощи провинциальным коллегам, времени было больше, чем сейчас, можно было себе позволить. Отыграл, вышел с поклонами, а зал весь встал… Прослезился я…

— Кого считаете настоящими друзьями?

— Вальку Гафта. Володю Глаголева, он не актер, вы его не знаете. Есть ещё два человека, с которыми дружил в самые лучшие, наверное, годы – три последних класса школы. Один из них актёр, пьет. Другой живёт в Израиле, на стройке прорабом работает.

— Гафт писал на вас эпиграммы?

— А как же! На то он и Гафт. «Чеканна поступь, речь тверда у Лёлика у Табакова. Горит, горит его звезда на пиджаке у Михалкова». Когда  у меня был непорядок с желчным пузырём и уложили под капельницу, Валентин написал: «Олег, в твою протянутую руку камней наклали вдоль и вширь. Я подлецов найду без ультразвука, я отомщу за желчный твой пузырь. Лежи спокойно, и не будет боли, и Люсю (первую жену — О. Т.) слушай, в койке не дури. И ни в палате, и ни в коридоре камней ты в руки больше не бери». К 60-летию он ещё написал, но я всё не запомнил – слишком длинное, да и  не до того было…  Несколько строк только могу воспроизвести: «Он сборник басен, он Крылов, Одновременно — Кот и Повар.  Всё от Олега можно ждать: Любых проказ, любых проделок, Он будет щи ещё хлебать  Из неопознанных тарелок».

— На каких принципах строите свою работу руководителя в «Табакерке»?

— Демократии в театре быть не должно.

— Недостатка в актерах не испытываете? Средний возраст какой в театре?

— Средний возраст около 30 лет. В актёрах недостатка нет. Когда я поступал в студию, на место было 120-130 человек, потом спад, а в этом году снова подъем — уже около 90 человек на место. Если составить сборную команду молодых актёров России, половина — мои ученики. Женя Миронов, Володя Машков, Сергей Безруков, Андрей Смоляков, Марина Зудина, Дуся Германова, Александр Мохов… Жене Миронову, что называется, в затылок дышит Сережа Безруков, а ему мальчик Денис Никифоров, который на третьем курсе уже стал лауреатом конкурса «Московский дебют». Нет, не иссяк источник.

— А вы кого считаете своими учителями?

— Прежде всего, Актрису Саратовского театра драмы Наталию Иосифовну Сухостав, к которой я попал в восьмом классе. Дело было так. Мама привела меня во Дворец пионеров, чтобы спасти от дурного влияния улицы и хулиганов нашей Большой Казачьей улиц. Она отдала меня в шахматный кружок, и  я даже получил третий юношеский разряд. В Этом же здании располагался театр «Молодая гвардия», который успешно конкурировал с местным ТЮЗОм, потому что там мальчики играли мальчиков, девочки – девочек, а в ТЮЗе дамы среднего возраста изображали детишек в пионерской форме.  Но это я понял позже. А пока двигал фигуры по шахматной доске и о театре даже не помышлял. Но в один прекрасный день драмкружку не понадобились лишние «штаны» и Наталья Иосифовна сама  пришла к шахматистам. Из всех выбрала почему-то меня и попросила «громко-громко, на весь зал» произнести газетную фразу «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Ну, я и выкрикнул. За что и был зачислен в театр новобранцем.  Это и решило мою судьбу. На основах актёрского мастерства она заложила  в меня определённую систему координат. А ещё, конечно, учитель мой – Олег Николаевич Ефремов, с которым прожита большая  часть жизни бок о бок.

***

На торжественном закрытии фестиваля в Массандровском дворце Народному артисту СССР, лауреату государственных премий СССР и РФ, полному кавалеру ордена «За заслуги перед Отечеством Олегу Табакову вручили почётный приз – статуэтку  богини Деметры. Он улыбнулся: «Не зря приехал!». И с чувством выполненного долга улетел на следующее утро в Москву. При случае, в «Табакерке» перед спектаклем «Сублимация любви»  поинтересовалась: «Как Деметра ялтинская поживает, Олег Павлович?». Улыбнулся: «Пыль жена регулярно протирает».

Людмила ОБУХОВСКАЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here